Бессрочно выдворенный в Казахстан продюсер фестивалей поп-культуры «Некрокомиккон» и «Старкон» Алексей Самсонов надеется вернуться в Петербург в ближайшие недели. Он уже обжаловал запрет на въезд в Россию, который считает незаконным.
Свои проблемы предприниматель связывает с интересом к заброшенному зданию у Кировского завода, которое хотел выкупить ради обустройства новой площадки для мероприятий.
В интервью «Бумаге» Самсонов рассказал, как началось давление на «Некрокомиккон», о времени в отделении полиции и ближайших планах.
«Из еды за трое суток лишь раз дали замороженный суп»
— Как началось давление на фестиваль «Некрокомиккон» и вас?
— В сентябре мы получили уведомление от прокуратуры. Изначально это был депутатский запрос в прокуратуру от заместителя председателя Госдумы Анны Кузнецовой. Обычно такой запрос ссылается на обращения граждан — там должно было быть написано, что и кому не понравилось.
Наш фестиваль якобы «оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность» и содержит изображения вымышленных персонажей с «ужасным внешним видом». Прокуратура обратилась к организации «Контакт» (государственный центр, который проводит социальные программы и профилактики асоциальных явлений среди молодежи — «Бумага»), которая занимается несовершеннолетними. Иронично, что в 2022 году я с этой же организаций в рамках фестиваля «Старкон Хэллоуин» — тот же «Некрокомиккон» до ребрендинга — проводил благотворительный проект. Каким образом «Контакт» мог вынести решение, что у нас содержатся неблагоприятные материалы для подростков с учетом того, что они сами направляли к нам подростков?
Второй звоночек был, когда нам 30 октября, за день до начала застройки, позвонили из администрации района и попросили прийти. С заместителем главы Красногвардейского района Александром Рожковым (Рожков — работает в администрации с мая 2025 года. До этого он прошел кадровую программу «Время героев», которая помогает участникам войны устроиться на работу в органы власти — «Бумага») мнения у нас не сошлись.
Я сказал, что они не могут юридически повлиять на проведение фестиваля, на что он ответил: «Вы совершенно правы, но я сделаю все возможное, чтобы оно не состоялось». Еще он сказал, что его поддерживает прокуратура и начальник отделения полиции и предложил перенести даты мероприятия. На свои резонные вопросы, как он может предлагать использовать то, что ему не принадлежит, внятных ответов я не услышал, как и ответа на вопрос, кто будет возвращать деньги тем людям, которые будут явно недовольны переносом дат.
Он сказал: «Я хочу сделать Петербург похожим на город Грозный». Рассказал, что Грозный — прекрасный религиозный город, и заявил, что хочет, чтобы Петербург был таким же. Еще были жесткие высказывания о том, что я якобы «иноагент». Затем он ткнул пальцем на одного персонажа с руническим символом на лбу — это был герой из вселенной Warhammer 40000 — и на логотип мероприятия и заявил, что в нем есть признак сатанизма. Тот символ был, наоборот, связан с распятием Христа. В средневековом западном христианстве пентаграмма была напоминанием о пяти ранах Христа: от тернового венка на лбу до гвоздей в руках и ногах («Бумага» не может подтвердить подлинность цитат Рожкова. Мы направили запрос в администрацию Красногвардейского района, на момент выхода публикации ответа не пришло).
— Как вас задержали?
— Я был на площадке с утра 31 октября. Тогда сотрудники ДПС начали останавливать все машины, которые приезжали на застройку. Они просили водителей прочитать VIN-код/номер шасси, который часто был заляпан. Если водитель ошибался хотя бы на одну цифру, то машину не пропускали. Так у нас «забрали» три машины с оборудованием. Мы спрашивали сотрудников, что происходит, на что они отвечали: «Мы не знаем, у нас приказ».
У нас шла застройка, и так продолжалось весь день. Сотрудников полиции становилось все больше и больше, а я звонил, куда только можно. В восемь часов вечера меня позвали в цех, где были сотрудники ОБЭП и полиции — они попросили предоставить документы и регистрацию (Самсонов — гражданин Казахстана — «Бумага»), а затем задержали.
Сначала мне сказали, что у меня все в порядке и выпустят через час — позже оказалось, что, видимо, что-то не в порядке. Они изъяли мои вещи, телефон, ремень и посадили в камеру. В 12 часов следующего дня меня уже привезли на суд без возможности вызвать адвоката.
— Что вам вменили?
— Административное дело — за то, что я нарушил свое пребывание из-за нелегитимных документов. Уголовное — за то, что я использовал их, якобы заранее это осознавая.
О проблемах с документами мне стало известно уже в отделении полиции. Для их оформления я обратился к человеку, который представился сотрудником консульства, но, как оказалось, меня обманули мошенники. Тогда сомневаться причин не было, но это не отстраняет меня от ответственности. Однако никаких доказательств, что я использую что-то подложное осознанно, нет. Я постоянно что-то подавал через паспортный стол СПбГУ, где учился, и не знал, что нужно напрямую обращаться в МФЦ. Насколько мне известно, принимающая сторона может подавать документы через Госуслуги.
— Как прошло заседание суда?
— В суде я озвучил, что давно живу в Петербурге, веду здесь трудовую деятельность и многое сделал для нужд города. Рассказал, что состоял в рабочей группе при Закобрании Петербурга по вопросам выступлений уличных артистов, когда согласовывали точки для их выступлений. Ей руководил депутат Денис Четырбок. Все, что я озвучил, не сыграло никакой роли в тот день.
Мне дали постановление о заключении в ИВС на двое суток. В итоге туда меня не отправили — сотрудники 52-го отделения полиции удерживали меня у себя. В один момент в отдел привезли гражданина: его полностью раздели до трусов, поместили в отдельную камеру — там он несколько часов подряд кричал, что ему нужно в туалет, в итоге просто помочился под дверь. Сотрудники полиции взяли его одежду и вытерли эту лужу, а на утро заставили ее же надеть.
Потом этому задержанному дали швабру, он свободно гулял по коридору и в один момент просто зашел в нашу камеру и начал драться. Через три минуты пришел сотрудник, увел его и спросил у нас, почему мы его не побили. Этого молодого человека просто отпустили спустя 10 минут.
В следующую ночь сотрудники ушли в пультовую закрытую комнату, зажав дверь огнетушителем, где стали громко слушать музыку. Мне не предоставляли связь, душ, а из еды за трое суток лишь раз дали замороженный суп: кусок льда, из которого торчала вермишель. Это потрясающе!
Я не знал, что на меня заводят уголовное дело. Когда меня в итоге привезли к следователю, там оказался адвокат — с этим каким-то чудом мне помогли друзья.
— Выдворить из России вас еще в ноябре постановил сотрудник МВД. Что происходило после этого?
— Меня отправили в Центр временного содержания иностранных граждан — там я провел 80 дней. Решение о переназначении одного заведения содержания на другое может быть только по постановлению суда, но его мне на руки не дали, хотя по закону должны.
Мы ходатайствовали, чтобы нам предоставили материалы дела и решение, почему меня содержали именно там, — никакого постановления о содержании в ЦВСИГ мы с защитником не обнаружили. В системе ГАС данные о таком постановлении также отсутствуют. Я абсолютно не знал, сколько мне придется так сидеть. Это было ужасно.
22 января состоялся суд, который я выиграл, а мерой наказания назначили штраф. После освобождения у меня было время, чтобы успеть съездить в Казахстан и обратно, пока не сгорели документы. 27 января я уже был в любимом городе.
«Постановления о бессрочном выдворении не бывает»
— 25 февраля вас все-таки депортировали. Что случилось?
— Я улетал в Казахстан, а когда прилетел обратно, меня отвели в сторонку и посадили на самолет. За неделю до этого я узнал, что мне не дают встать на миграционный учет, потому что нахожусь в реестре контролируемых лиц. Такое могло бы быть, если бы в силу вступило постановление [о моей депортации по административному делу], но суд я выиграл.
Оказалось, это даже не решение суда, а сотрудник МВД решил в одностороннем порядке без моего участия создать некую «грамоту» о том, что я не оплатил штрафы [за нарушение миграционного учета]. Хотя они были оплачены 3 февраля. К тому же, начиная с 1 февраля, согласно постановлению суда от 22 января, мне давалось 60 дней, чтобы все оплатить. В реестре ФССП и на Госуслугах у меня нет никаких неоплаченных штрафов.
Меня должны были вызвать, а если предполагалась депортация — депортировать сразу. По логике, когда я вылетал из Петербурга в Казахстан 24 февраля, меня должны были уведомить о том, что у меня есть проблемы. Никто этого не сделал. Нурлана Сабурова депортировали сроком на 50 лет, потому что он не уплачивал налоги. А меня — бессрочно, ни за что. Постановления о бессрочном выдворении не бывает. С таким же успехом можно было написать: «расстрелять», «повесить», «электрический стул».
— Как вы думаете, кто инициировал это давление?
— Несколько лет назад мы с другими организаторами поняли, что нам нужна новая площадка для мероприятий — в городе их катастрофически не хватает. В конечном итоге, выбор пал на здание Кировского завода, и мы хотели его купить. (недостроенный еще при советской власти цех рядом с Кировским заводом, расположенный на проспекте Стачек, 45, корпус 2. Сейчас корпус заброшен. С июня 2012 года объект принадлежит компании в сфере финансовых услуг ООО «Страйк». С 2013 года компанией управляет ООО «УК «Терра Он»». У «Страйка» — полностью иностранная структура собственности, с 2018 года сотрудников в ней не числится — «Бумага»).
Чтобы это осуществить, мы попытались выйти на собственников, но не удалось, так как в ООО «Страйк», которое владеет данным имуществом, с 2018 года никто не работает, а учредителем выступают две конторы, которые находятся на Сейшелах. Но мы смогли связаться с представителями управляющей компании, которая занимается этим объектом.
Генеральный директор «УК Терра Он» Андрей Смирнов и его коллега Степан Степанович утаили от нас много информации — и про состояние фундамента, и про металлоконструкции («Бумага» пыталась связаться с представителями ООО «УК Терра Он», однако на звонки никто не ответил). В итоге мы все узнали от директора соседнего корпуса — там находится бизнес-центр «Империал». У него были чертежи нужного здания. Мы проанализировали документацию, чтобы сопоставить с той информацией, что предоставили представители УК на встречах с нашими представителями — в 2024 и 2025 годах.
Со стороны все выглядело так, что есть два нахлебника от управляющей компании ООО «УК «Терра Он»», которые просто так получают деньги и при этом не чешутся по вопросам содержания здания (Алексей Самсонов не пояснил, за что управляющая компания получает деньги — «Бумага»).
В конечном итоге выяснилось, что в этом здании регулярно погибают люди и оно не находится под должной охраной. За последние 14 лет на жалобы [правоохранительные органы] не реагировали. В здании завода никого нет, поэтому все жалобы приходили к представителям соседнего корпуса, а также в адрес «Кировского завода».
Когда это всплыло, мы поняли, что нужно выводить их на чистую воду, и мы обратились к администрации района и муниципальным депутатам, а потом сделали заявление в прокуратуру. Мы хотели, чтобы объект признали аварийным, так как он, очевидно, несет деструктивную функцию для жителей района. Согласно земельному кодексу, прокуратура должна была обязать собственников в течении 6 месяцев принять меры по устранению этой самой аварийности, в случае ее обнаружения.
В прокуратуре нам отказали [в признании здания аварийным] без объяснений. Потом один из сотрудников рассказал, что объект [де-факто] принадлежит депутату Государственной Думы Борису Пайкину. Учредителем владельца здания было ООО «Макромир»: в 2000-х [компания-владелец здания] принадлежала холдингу, который имел отношение к связанному с Пайкиным FortGroup. После этого управление было передано ООО «Страйк», учредила которое компания с Сейшельских островов (FortGroup — одна из крупнейших компаний, которая занимается недвижимостью в Петербурге. В 2025 году заняла 11 место в топе Forbes «Короли российской недвижимости» с доходом в 215 миллионов долларов. Совлалельцами, согласно данным Forbes, были Максим Левченко и Борис Пайкин. При этом, после вступления Пайкина в должность депутата Госдумы в 2017 году его доля перешла кипрской компании «Эскамер Инвестментс Лимитед». В апреле 2025 года стало известно, что Левченко стал единственным владельцем компании — «Бумага»).
Мы попытались выйти непосредственно на самого Пайкина, чтобы купить здание, но его помощник сообщил нам, что его нет в России. Он — действующий депутат Госдумы. Здание стало триггером [к началу давления], они испугались, что обнародуется информация [об отсутствии Пайкина в России].
Буквально в то же время заместитель председателя Госдумы Анна Кузнецова написала на нас донос и началась история с фестивалем. Я не могу поверить, что все произошедшее является просто чьей-то личной претензией к моему мероприятию, и что было задействовано так много средств, усилий различных органов власти и правопорядка только для того, чтобы повлиять на одного человека.
— Почему они решили давить именно на вас? В чем мотивация?
— Все, кто мне, так или иначе, помогает, теряются с ответом на такой простой вопрос.
Все дружно характеризуют действия как импульсивные и глупые — особенно те, что были произведены в феврале. По моему мнению, было бы проще и дешевле назначить со мной встречу и поговорить.
Как мне объяснили коллеги из ЛДПР, в тот момент в партии увидели угрозу для Пайкина — какую именно, не пояснили, но это определенно связано с выборами в Госдуму этого года (у «Бумаги» нет подтверждений тому, что Пайкин покинул Россию. СМИ сообщали, что последний раз он голосовал в Госдуме в апреле 2023 года. В декабре 2023 года Пайкина исключили из Высшего совета ЛДПР, при этом, по сообщению их лидера Леонида Слуцкого, партию Пайкин покидать не намерен. Осенью 2024 РБК со ссылкой на источник в парламенте заявлял, что депутата могут лишить манадата «в ближайшее время», однако этого так и не произошло. В декабре 2025 года от лица депутата вручали благодарственные письма волонтерам. «Бумага» написала запрос на имя Пайкина, ответа на момент публикации материала не пришло).
«Рассчитываю до конца месяца быть в России»
— Вы предполагали, что символика фестиваля может повлечь риски?
— У нас была встреча с прокуратурой с официальным постановлением – они видели все эти материалы. Если бы у них были предпосылки, чтобы признать нас экстремистами, они бы нам сообщили, и мы бы сделали выводы. Прокуратура не отказала нам в проведении мероприятия.
В администрации мне вменяли, что я пропагандирую ненавистнические ценности, но в том же ноябре в Москве проходил концерт группы «Крематорий», рекламу которого показывали на федеральных каналах. Там была тема зомби и смерти, и мне было непонятно, как это может одновременно существовать.
Мои конкуренты проводят мероприятия — одновременно с нами в Петербурге прошел «Очень страшный Хэллоуин». Хотя у меня мероприятие не называется «Хэллоуин» — оно даже не проводилось в Хэллоуин. Против коллег я ничего не имею и не хочу, чтобы у них возникали проблемы — просто хочу показать, что ни сам Хэллоуин, ни тематика фестиваля не являются определяющими факторами в этой истории.
— Как вы собираетесь избавлять от репутационного шлейфа этой истории?
— Показать, что все происходившее было незаконно. Запугивают очень многих, и мое мероприятие пострадало не первым. Никто честно не придет и не скажет: «Блин, мы были виноваты, мы не правы». Моя задача сейчас — не прямо обвинить кого-то, а сделать так, чтобы у людей возникли вопросы.
Вы мне говорите, что я что-то не так позиционирую и трактую для людей. У меня вопрос: как все произошедшее будут воспринимать люди? Будут ли больше доверять органам правопорядка? Пойдут в администрацию и будут что-то совместно с ними реализовывать? Я очень сильно сомневаюсь.
В стране большие проблемы с бизнесом из-за сверхставок и отсутствия льготного кредитования. Наш фестиваль поддерживал общепит — получается, что экономически пострадал не только мой бизнес, но и куча самозанятых, ремесленников и простых людей. Чего конкретно добилась администрация таким решением? С точки зрения религии все стало хорошо? Люди, которые посмотрели на происходящее, точно теперь пойдут в церковь?
У меня вопрос к ставленнику Беглова, Александру Анатольевичу, который прошел СВО и теперь находится под особой защитой: на СВО за что сражаются? Насколько я помню, для того, чтобы защитить интересы этнического русскоговорящего населения. В Северной столице везде есть плакаты «Своих не бросаем». У меня резонный вопрос возникает: кто я? Я не свой? Я не то самое этническое русскоговорящее население?
— Чем вы собираетесь заниматься дальше?
— Тем же, чем и раньше. Рассчитываю до конца месяца быть уже в России. Нелегальный запрет очень даже легко оспорить. Я уже подал все необходимые жалобы и административные исковые заявления, которые были необходимы. Внесение меня в реестр контролируемых лиц также было незаконным. Мы будем атаковать информационно.
К тому же, за мой опыт на 80 дней кто-то должен ответить. Это ущерб и здоровью, и моральному состоянию, и финансовому положению.
